Неточные совпадения
— Что же! —
возражали они, — нам глупый-то князь, пожалуй, еще лучше будет! Сейчас мы ему коврижку в руки: жуй, а нас
не замай!
Произошло объяснение; откупщик доказывал, что он и прежде был готов по мере возможности; Беневоленский же
возражал, что он в прежнем неопределенном положении оставаться
не может; что такое выражение, как"мера возможности", ничего
не говорит ни уму, ни сердцу и что ясен только закон.
— Я
не нахожу, — уже серьезно
возразил Свияжский, — я только вижу то, что мы
не умеем вести хозяйство и что, напротив, то хозяйство, которое мы вели при крепостном праве,
не то что слишком высоко, а слишком низко. У нас нет ни машин, ни рабочего скота хорошего, ни управления настоящего, ни считать мы
не умеем. Спросите у хозяина, — он
не знает, что ему выгодно, что невыгодно.
— «Я
не мир, а меч принес», говорит Христос, — с своей стороны
возразил Сергей Иваныч, просто, как будто самую понятную вещь приводя то самое место из Евангелия, которое всегда более всего смущало Левина.
— Да, я его знаю. Я
не могла без жалости смотреть на него. Мы его обе знаем. Он добр, но он горд, а теперь так унижен. Главное, что меня тронуло… — (и тут Анна угадала главное, что могло тронуть Долли) — его мучают две вещи: то, что ему стыдно детей, и то, что он, любя тебя… да, да, любя больше всего на свете, — поспешно перебила она хотевшую
возражать Долли, — сделал тебе больно, убил тебя. «Нет, нет, она
не простит», всё говорит он.
— Позволь мне
не верить, — мягко
возразил Степан Аркадьич. — Положение ее и мучительно для нее и безо всякой выгоды для кого бы то ни было. Она заслужила его, ты скажешь. Она знает это и
не просит тебя; она прямо говорит, что она ничего
не смеет просить. Но я, мы все родные, все любящие ее просим, умоляем тебя. За что она мучается? Кому от этого лучше?
— Разумеется, — перебила она Долли, хотевшую
возразить, — разумеется, я насильно
не удержу его. Я и
не держу.
Был промежуток между скачками, и потому ничто
не мешало разговору. Генерал-адъютант осуждал скачки. Алексей Александрович
возражал, защищая их. Анна слушала его тонкий, ровный голос,
не пропуская ни одного слова, и каждое слово его казалось ей фальшиво и болью резало ее ухо.
— Вот этого я никогда
не понимал, — с горячностью
возразил Левин.
— Да я их отпирал, — сказал Петрушка, да и соврал. Впрочем, барин и сам знал, что он соврал, но уж
не хотел ничего
возражать. После сделанной поездки он чувствовал сильную усталость. Потребовавши самый легкий ужин, состоявший только в поросенке, он тот же час разделся и, забравшись под одеяло, заснул сильно, крепко, заснул чудным образом, как спят одни только те счастливцы, которые
не ведают ни геморроя, ни блох, ни слишком сильных умственных способностей.
— А может, в хозяйстве-то как-нибудь под случай понадобятся… —
возразила старуха, да и
не кончила речи, открыла рот и смотрела на него почти со страхом, желая знать, что он на это скажет.
«Он совсем дурак! — подумал про себя Чичиков. — Оборвышу позволить, а генералу
не позволить!» И вслед за таким размышлением так
возразил ему вслух...
—
Не так скоро, —
возразил Эгль, — сначала, как я сказал, ты вырастешь. Потом… Что говорить? — это будет, и кончено. Что бы ты тогда сделала?
— Досточтимый капитан, — самодовольно
возразил Циммер, — я играю на всем, что звучит и трещит. В молодости я был музыкальным клоуном. Теперь меня тянет к искусству, и я с горем вижу, что погубил незаурядное дарование. Поэтому-то я из поздней жадности люблю сразу двух: виолу и скрипку. На виолончели играю днем, а на скрипке по вечерам, то есть как бы плачу, рыдаю о погибшем таланте.
Не угостите ли винцом, э? Виолончель — это моя Кармен, а скрипка…
— Ну, —
возразил Лонгрен, — ты
не без табаку все-таки, а ребенок устал. Зайди, если хочешь, попозже.
— Э-эх, Соня! — вскрикнул он раздражительно, хотел было что-то ей
возразить, но презрительно замолчал. —
Не прерывай меня, Соня! Я хотел тебе только одно доказать: что черт-то меня тогда потащил, а уж после того мне объяснил, что
не имел я права туда ходить, потому что я такая же точно вошь, как и все! Насмеялся он надо мной, вот я к тебе и пришел теперь! Принимай гостя! Если б я
не вошь был, то пришел ли бы я к тебе? Слушай: когда я тогда к старухе ходил, я только попробовать сходил… Так и знай!
—
Не соглашусь с вами, — с видимым наслаждением
возразил Петр Петрович, — конечно, есть увлечения, неправильности, но надо быть и снисходительным, увлечения свидетельствуют о горячности к делу и о той неправильной внешней обстановке, в которой находится дело.
— Я, конечно,
не мог собрать стольких сведений, так как и сам человек новый, — щекотливо
возразил Петр Петрович, — но, впрочем, две весьма и весьма чистенькие комнатки, а так как это на весьма короткий срок… Я приискал уже настоящую, то есть будущую нашу квартиру, — оборотился он к Раскольникову, — и теперь ее отделывают; а покамест и сам теснюсь в нумерах, два шага отсюда, у госпожи Липпевехзель, в квартире одного моего молодого друга, Андрея Семеныча Лебезятникова; он-то мне и дом Бакалеева указал…
— «Ах! мой батюшка! —
возразила комендантша, — да разве муж и жена
не един дух и едина плоть?
— Каким же образом, —
возразил мой допросчик, — дворянин и офицер один пощажен самозванцем, между тем как все его товарищи злодейски умерщвлены? Каким образом этот самый офицер и дворянин дружески пирует с бунтовщиками, принимает от главного злодея подарки, шубу, лошадь и полтину денег? Отчего произошла такая странная дружба и на чем она основана, если
не на измене или по крайней мере на гнусном и преступном малодушии?
— Как же так, господин коллежский советник? —
возразил изумленный генерал. — Других способов тактика
не представляет: движение оборонительное или наступательное…
— О! —
возразил генерал. — Это еще
не беда: лучше ей быть покамест женою Швабрина: он теперь может оказать ей протекцию; а когда его расстреляем, тогда, бог даст, сыщутся ей и женишки. Миленькие вдовушки в девках
не сидят; то есть, хотел я сказать, что вдовушка скорее найдет себе мужа, нежели девица.
Бессовестный!» — «Что у меня за пазухой-то побрякивает? —
возразил урядник, нимало
не смутясь.
— Я надеюсь, что эти слова ко мне
не относятся, —
возразил с волнением Аркадий, — я надеюсь, что ты
не думаешь расстаться со мной.
— Да кто его презирает? —
возразил Базаров. — А я все-таки скажу, что человек, который всю свою жизнь поставил на карту женской любви и, когда ему эту карту убили, раскис и опустился до того, что ни на что
не стал способен, этакой человек —
не мужчина,
не самец. Ты говоришь, что он несчастлив: тебе лучше знать; но дурь из него
не вся вышла. Я уверен, что он
не шутя воображает себя дельным человеком, потому что читает Галиньяшку и раз в месяц избавит мужика от экзекуции.
— Вы знаете поговорку: «Там хорошо, где нас нет», —
возразил Базаров, — притом же вы сами сказали вчера, что вы
не удовлетворены. А мне в голову, точно, такие мысли
не приходят.
— Ты уже чересчур благодушен и скромен, —
возразил Павел Петрович, — я, напротив, уверен, что мы с тобой гораздо правее этих господчиков, хотя выражаемся, может быть, несколько устарелым языком, vieilli, [Старомодно (фр.).] и
не имеем той дерзкой самонадеянности… И такая надутая эта нынешняя молодежь! Спросишь иного: «Какого вина вы хотите, красного или белого?» — «Я имею привычку предпочитать красное!» — отвечает он басом и с таким важным лицом, как будто вся вселенная глядит на него в это мгновенье…
— Во мне простое чувство справедливости заговорило, а вовсе
не родственное, —
возразил запальчиво Аркадий. — Но так как ты этого чувства
не понимаешь, у тебя нет этого ощущения, то ты и
не можешь судить о нем.
— О прошлом вспоминать незачем, —
возразил Базаров, — а что касается до будущего, то о нем тоже
не стоит голову ломать, потому что я намерен немедленно улизнуть. Дайте я вам перевяжу теперь ногу; рана ваша —
не опасная, а все лучше остановить кровь. Но сперва необходимо этого смертного привести в чувство.
— По-моему, —
возразил Базаров, — Рафаэль гроша медного
не стоит, да и они
не лучше его.
— А я, напротив, уверен, что я прав, —
возразил Аркадий. — И к чему ты притворяешься? Уж коли на то пошло, разве ты сам
не для нее сюда приехал?
«Конечно, эта смелая книга вызовет шум. Удар в колокол среди ночи. Социалисты будут яростно
возражать. И
не одни социалисты. “Свист и звон со всех сторон”. На поверхности жизни вздуется еще десяток пузырей».
— Какая чепуха, —
возразил Самгин,
не сердясь, но удивляясь.
Клим ощущал, что этот человек все более раздражает его. Ему хотелось
возразить против уравнения любопытства с храбростью, но он
не находил возражений. Как всегда, когда при нем говорили парадоксы тоном истины, он завидовал людям, умеющим делать это.
Иногда Клим испытывал желание
возразить девочке, поспорить с нею, но
не решался на это, боясь, что Лида рассердится. Находя ее самой интересной из всех знакомых девочек, он гордился тем, что Лидия относится к нему лучше, чем другие дети. И когда Лида вдруг капризно изменяла ему, приглашая в тарантас Любовь Сомову, Клим чувствовал себя обиженным, покинутым и ревновал до злых слез.
Возражаю: «Нет организма без функции!»
Не уступает: «Есть, и это — вы!» Насмешил он меня, но — я задумался, а потом серьезно взялся за Маркса и понял, что его философия истории совершенно устраняет все буржуазные социологии и прочие хитросплетения.
В словах он
не стеснялся, марксизм назвал «еврейско-немецким учением о барышах», Дмитрий слушал его нахмурясь, вопросительно посматривая на брата, как бы ожидая его возражений и
не решаясь
возражать сам.
— Вы — оптимист, —
возражал ему большой, толстогубый Тарасов, выдувая в как ф, грозя пальцем и разглядывая Змиева неподвижным, мутноватым взглядом темных глаз. — Что значит: Россия пробуждается? Ну, признаем, что у нас завелся еще двуглавый орел в лице двух социалистических, скажем, партий. Но — это
не на земле, а над землей.
— Это, брат, ты врешь, —
возразил Иван, как будто трезвея. — Ошибаешься, — поправил он. — Все понимают, что им надо понять. Тараканы, мыши… мухи понимают, собаки, коровы. Люди — все понимают. Дай мне выпить чего-нибудь, — попросил он, но, видя, что хозяин
не спешит удовлетворить его просьбу, —
не повторил ее, продолжая...
— Нет, Розочка,
не совсем так, — серьезно
возразил Дронов.
Тагильский угрожал войной с Германией, ему
возражали: в рейхстаге большинство социалисты, председатель Шейдеман, — они
не позволят буржуазии воевать.
— Нет, —
возразила она. — Я — нездорова, давно. Профессор-гинеколог сказал, что меня привязывает к жизни надорванная нить. Аборт —
не проходит бесследно, сказал он.
— Нет, я
не хочу задеть кого-либо; я ведь
не пытаюсь убедить, а — рассказываю, — ответил Туробоев, посмотрев в окно. Клима очень удивил мягкий тон его ответа. Лютов извивался, подскакивал на стуле, стремясь
возражать, осматривал всех в комнате, но, видя, что Туробоева слушают внимательно, усмехался и молчал.
Говорил он мрачно, решительно, очень ударяя на о и переводя угрюмые глаза с дяди Миши на Сомову, с нее на Клима. Клим подумал, что
возражать этому человеку
не следует, он, пожалуй, начнет ругаться, но все-таки попробовал осторожно спросить его по поводу цинизма; Гусаров грубовато буркнул...
— Что ж делать? —
возразил Клим, пожимая плечами. — Я ведь и
не пытаюсь щеголять моими мыслями…
«Дома у меня — нет, — шагая по комнате, мысленно
возразил Самгин. — Его нет
не только в смысле реальном: жена, дети, определенный круг знакомств, приятный друг, умный человек, приблизительно равный мне, — нет у меня дома и в смысле идеальном, в смысле внутреннего уюта… Уот Уитмэн сказал, что человеку надоела скромная жизнь, что он жаждет грозных опасностей, неизведанного, необыкновенного… Кокетство анархиста…
— Но — нет же! —
возразил Ржига. —
Не всегда.
— Милюковцы уже
не демократы, — крикнул кто-то, ему тотчас
возразили...
Самгин, сделав равнодушное лицо, молча злился,
возражать редактору он
не хотел, считая это ниже своего достоинства. На улицу вышли вместе, там редактор, протянув руку Самгину, сказал...
Дезорганизаторов возглавлял Тагильский, — сидя в темном углу, плохо видимый, он
не торопясь и даже как будто лениво
возражал...